■ своего рода научные храмы или монастыри,

строились по всей территории СССР, и быт в них организовывался обеспеченный, спокойный и вальяжный. Кстати, и с квартирами в академгородках было лучше, чем в целом по СССР.

В провинциальных городах тоже вузы строились на самых видных местах, на высотках вокруг города, или располагались в старых престижных зданиях в самом центре. Как и библиотеки.

Разумеется, это далеко не случайно. Культ знания, компетентности, разума царил в колоссальной стране.

Живя в этом культе науки и разума, советский человек имел не много, но в это немного входило и право на самореализацию. Развиваешь себя? Повышается и твое положение в обществе. Быть ученым, писателем, философом было необычайно почетно. Более почетно, чем крупным инженером, начальником на производстве, даже членом номенклатуры.

Если человек читал Шиллера без словаря или разбирался в иероглифах майя, — его место в обществе казалось более почетным и значительным, чем менее образованного человека, — даже на той же должности. Статус в обществе приносили не деньги, а должности, звания и знания.

■ Знания приносили статус даже и без должности.

Как бы ни ссылали Льва Гумилева — к нему всегда было очень большое уважение. В том числе и тех, кто по должности его преследовал и ссылал.

Члены ЦК охотно пили с писателями, особенно с писателями-деревенщиками, с Астафьевым или Беловым, и почитали это занятие за честь. Многие провинциальные начальники, представители номенклатуры, искренне считали для себя почетным дружить домами с учеными и писателями, приглашать их к себе и оказывать им покровительство.

Такое знакомство возвышало и в собственных глазах, и в глазах общества.